СОЛДАТЫ КАЙЗЕРА
ШТУРМОВЫЕ ОТРЯДЫ ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ В 1914-18 г.г.

    20 ноября 1917 года в 06:20 утра тысячи союзнических орудий открыли ураганный огонь по немецким траншеям, расположенным на подступах к городу Камбрэ. Под прикрытием этого стального дождя 376 танков пересекли ничейную зону и прорвали немецкую линию обороны. После трех лет позиционной войны англичане, применив новейшие технические средства, все же смогли прорвать Западный фронт. Наконец-то союзники смогли достичь "зеленых полей по ту сторону".
    Впервые за всю войну по Англии звонили церковные колокола - шло празднование победы. Однако всего десять дней спустя немцы контратаковали. Очень быстро немецкие войска достигли исходных рубежей, а местами даже овладели позициями союзников. Нет, в распоряжении немцев по-прежнему не было танков. Вместо танков немцы использовали людей: на острие атаки шли отряды элитарной пехоты - штурмовые группы (Stosstruppen). Штурмовики действовали в составе небольших отрядов, обильно оснащенных автоматическим оружием, минометами, гранатометами и ручными гранатами. Темп наступления штурмовиков вызывал изумление - уже к полудню 30 ноября немцы продвинулись почти на 10км.

    Конечно, штурмовые группы сражались во Франции и раньше, но никогда немцы не использовали штурмовиков в таком количестве. В контрнаступлении под Камбрэ участвовало много штурмовиков, но еще больше в это время находилось в Италии, где они вели бои под Капоретто. Именно благодаря штурмовикам немцам удалось прорвать итальянский фронт и поставить Италию на грань поражения. Англичанам и французам пришлось срочно снимать с фронта драгоценные дивизии и перебрасывать их за Альпы. Однако для немецкого военного руководства победа под Камбрэ имела большее значение, чем победа под Капоретто. Под Камбрэ немцы смогли доказать себе и всем остальным, что немецкая армия способна прорвать Западный фронт и нанести поражение не только слабакам-итальянцам, но и англичанам. И если Германия не смогла одержать победы летом 1918 года, то это случилось прежде всего потому, что на стороне антанты в войну вступили Соединенные Штаты, что дало союзникам колоссальное численное и промышленное превосходство.
    3 декабря 1917 года большевистское правительство заключило с Германией перемирие. Выход России из войны позволил немцам перебросить к весне 1918 года на Запад более 400000 солдат - последнее подкрепление.
    Немецкие солдаты, прибывшие с востока, попали на совсем другую войну, поэтому им пришлось пройти серьезную переподготовку, прежде чем принять участие в весеннем наступлении 1918 года. Немецкая пехота на Западном фронте к весне 1918 года была кардинальным образом реорганизована. Безвозвратно ушли в прошлое времена единообразно вооруженных и оснащенных стрелковых рот. Тактика пехотных цепей, царившая на полях сражений XIX века, доживала свои последние дни. Больше не существовало монолитных рот - они разделились на взводы; которые, в свою очередь, состояли из более мелких и специализированных в тактическом отношении подразделений. К концу 1916 года немецкий пехотный батальон на Западном фронте по своей структуре уже начинал напоминать пехотный батальон вермахта времен 2-й Мировой войны.
    Штурмовые группы широко использовали новейшую пехотную тактику. Под Камбрэ и на протяжении всего 1918 года штурмовики действовали в составе отделений, оснащенных самым разнообразным вооружением. Магазинная винтовка - единственное оружие пехоты в 1914 году - стала только одним элементом из разнообразного арсенала штурмовиков. Англичане и французы тоже совершенствовали свою тактику, но не так быстро и не так решительно. В 1918 году немецкие штурмовые батальоны действовали в составе пулеметных и стрелковых групп, подобную тактику англичане применили лишь в 1982 году во время операции "Гуз Грин" с участием 2-го парашютного полка. Пехотное сражение вдоль безлюдной горной гряды в районе Дарвина разительно напоминало бои с участием штурмовиков времен 1-й Мировой войны. Траншеи подавлялись пулеметным огнем, а затем забрасывались гранатами (в 1918 году немецкие штурмовики использовали трофейные русские полевые трехдюймовки с укороченными стволами и винтовочные гранаты). Долговременные огневые точки выводились из строя при помощи тяжелого вооружения.
    Как и парашютисты, штурмовики берегли "честь мундира". Хорошо оснащенные ударные войска заслужили славу (и дополнительный паек) благодаря храбрости на поле боя. При подготовке штурмовиков особенно поощрялась личная инициатива солдат. Унтер-офицеры в штурмовых группах рассматривались не как помощники офицеров, а как самостоятельные командиры на уровне взвода.
    Новая пехотная тактика немцев оказалась сюрпризом для союзников. Когда в 1918 году немцы впервые использовали тактику гибкой обороны - это оказалось полной и очень неприятной неожиданностью для англичан. Однако англичане смогли усвоить полученный урок и начали реорганизовывать собственную оборону по немецкому образцу. Но тактику штурмовых групп союзники так до конца разгадать и не смогли. Результаты действий штурмовиков были очевидны, но даже официальная английская историография не смогла предложить лучшего им объяснения, чем предположить, что немцы просто позаимствовали идеи, изложенные во французской брошюре (Имеется в виду брошюра, написанная капитаном французской армии Андре Лафаргом (Laffargue) и озаглавленная "Атака в окопной войне". Брошюра была издана гражданским издательством в 1916 году, несколько экземпляров ее попали в руки немцев.).
    В лежащей перед Вами книге изложена краткая история немецких штурмовых групп в годы 1-й Мировой войны. Даже после поражения Германии, действия штурмовиков продолжали ассоциироваться с победой. В период неразберихи, что последовал за поражением, многие военизированные формирования пытались придать себе имидж штурмовых групп. Дальше всего пошли национал-социалисты. Когда они организовывали собственный боевой отряд, он получил название Sturmabteilung - "штурмовой батальон". Со временем СА превратился в мощную силу, во многом способствовавшую приходу Гитлера к власти.

Рождение элиты

    Первая штурмовая группа была официально сформирована на основании приказа ОХЛ (Oberste Heeresleitung - верховное главнокомандование сухопутных войск. ОХЛ возглавлял сам кайзер, а фактическое руководство осуществлял начальник генштаба) от 2 марта 1915 года. Этот приказ предписывал командованию VIII Корпуса сформировать небольшую группу для проверки нового оружия и тактики, предназначенных для прорыва фронта. Естественно, группу укомплектовали саперами - представителями единственного рода войск кайзеровской армии, имевшего опыт обращения с ручными гранатами и знакомого с принципами осадной войны.
    Многие десятилетия немецкая армия готовилась к удару по соседним странам. Разумеется, Франция, Бельгия и Россия тоже не сидели сложа руки, а укрепляли свою границу, возводя укрепленные сооружения из стали и бетона. Немцы планировали быстро преодолеть эти заграждения при помощи артиллерийского огня и саперных частей и не предполагали угодить в патовую ситуацию, возникшую к концу 1914 года.
    Главную проблему представляли пулеметы. Они оказались даже более эффективными, чем это предполагали до войны. Уничтожить пулемет артиллерийским огнем было не так просто, в то время как несколько пулеметов могли сдерживать атаку практически любого количества пехоты. Все армии занялись разработкой "средства от пулеметов". Первыми выход нашли немцы. На оружейной фирме Круп-па рассудили так: если пулеметы не удается уничтожить огнем тяжелой артиллерии, почему бы не попробовать легкую. Поэтому Крупп разработал 37-мм штурмовую пушку - 3.7 cm Sturmkannone - достаточно легкую, чтобы ее можно было использовать на передовой. Чтобы испытать новое оружие был сформирован первый штурмовой батальон - Sturmabteilung. Во главе батальона встал майор Каслов (Kaslow) из 18-го саперного батальона, штурмовой батальон со временем приобрел известность как Sturmabteilung Kaslow. Кроме новой пушки, на оснащение батальона поступили и другие новинки - каска и бронежилет. После трех месяцев подготовки, батальон отправили на фронт. На фронте батальон разделили на подразделения, которые включили в состав разных саперных батальонов. Боевой опыт показал, что пушка Круппа слишком неуклюжа и уязвима. В нескольких небольших атаках батальон потерял до 30% личного состава.
    В августе 1915 года место Каслова занял профессиональный военный, 37-летний капитан Вилли Эрнст Pop (Rohr), прежде служивший в престижном Garde-Schuetzen Abteilung (гвардейском стрелковом батальоне). Новый энергичный командир ввел иную тактику захвата вражеских траншей, а место 37-мм штурмовой пушки заняли трофейные русские трехдюймовки с укороченными стволами. Солдаты также несколько изменили униформу и экипировку в соответствии с новой тактикой. Осенью 1915 года батальон успешно показал себя в операциях в районе Вогезов, а в начале февраля 1916 года Sturmabteilung Rohr был переброшен под Верден. 1 апреля батальон действительно стал батальоном по численности, а в мае ОХЛ издало приказ направить всем армиям, действующим на Западном фронте, по два офицера и четыре унтер-офицера в батальон к Рору, для обучения новым методам ведения войны. Таким образом Sturmabteilung Rohr превратился в учебную часть с высокой ротацией личного состава.

Формирование штурмовых групп

    23 октября 1916 года генерал Людендорф (Ludendorff) приказал всем немецким армиям, сражавшимся на Западном фронте, сформировать по штурмовому батальону. Оставшись под впечатлением после визита в Sturmabteilung Rohr, Люден-дорф настаивал на скорейшем формировании. Поэтому уже к началу декабря 1916 года 1-я, 2-я и 5-я немецкие армии располагали штурмовым батальоном, а к концу 1916 года такие батальоны сформировали еще 14 немецких армий, действовавших на Западном фронте. Многие из этих Sturmbataillonen представляли собой смесь нескольких штурмовых подразделений, уже существовавших в составе разных дивизий. Поскольку формирование батальона Рора шло при поддержке верховного главнокомандования (и имело многих влиятельных сторонников, включая кронпринца, фон Фалькенхайна (von Falkenhayn) и самого Людендорфа), монополии на эту идею не существовало. Поэтому с середины 1915 года в составе многих немецких пехотных полков возникают собственные ударные отряды. Эти отряды могли быть численностью от отделения до роты и носили самые разные названия. Среди названий преобладали названия типа Sturmtrupp (штурмовые отряды), но встречались и Jagdkommando (охотничьи отряды) и Patrouillentrupp (патрульные отряды). Когда в начале 1915 года появились первые отряды огнеметчиков, капитан Реддеман (Reddemann) называл своих людей Stosstruppen (штурмовые отряды). Это название пользовалось особой популярностью, поэтому все солдаты первых штурмовых частей, не зависимо от их официального названия, предпочитали именовать себя именно так.
    ОХЛ вовсе не планировало превращать штурмовые группы в штатную единицу пехотных дивизий, и тем более реформировать существующие пехотные части по образцу штурмовых отрядов. Перед штурмовиками ставилась конкретная задача - прорвать линию фронта, после чего эти отряды предполагалось распустить. Поэтому штурмовые отряды не предполагалось сохранять в мирное время, штурмовики не имели собственных казарм, комплектация отрядов шла исключительно за счет солдат действующей армии. Штурмовые группы возникли "на ровном месте", не имели никакой истории - у них даже не было цвета рода войск.
    К ноябрю 1916 года более чем 30 немецких дивизий располагали штурмовыми группами. Кроме того, несколько корпусов, дивизий ландсвера и даже военно-морских дивизий по собственной инициативе сформировали в своем составе штурмовые группы. Этот параллельный процесс формирования происходил от довоенной доктрины немецкой армии. В армиях других стран методы подготовки солдат жестко определялись верховным главнокомандованием. В немецкой же армии каждый из 22 корпусов имел право организовывать подготовку новобранцев по собственному усмотрению. Пока Генштаб планировал стратегию будущей кампании, все вопросы, касающиеся личного состава, находились в ведении командиров корпусов, отчитывавшихся непосредственно кайзеру. Эта традиция тактической самостоятельности дала значительные выгоды после начала войны. Генштабы других армий пытались разрешать тактические проблемы Западного фронта и неизбежно терпели при этом неудачу. В то же время командиры полков немецкой армии имели большую свободу и могли экспериментировать на месте. В результате к лету 1915 года по всему Западному фронту началось формирование штурмовых групп. Sturmbataillon Rohr был наиболее известным из них и имел официальное признание. Одновременное появление штурмовых групп в разных дивизиях ясно показал эффективность немецкой военной системы, поощрявшей индивидуальную инициативу.

Униформа

    Немецкая пехота в годы 1-й Мировой войны носила одну из самых практичных униформ. Внешне немецкая униформа образца 1910 года напоминала о днях победы в 1870 году и очень хорошо подходила для открытых боев 1914 года. Однако по мере перехода войны в позиционную стадию униформа начала меняться. Первой жертвой стал Pickelhaube (шлем). Шишак, венчавший эту конструкцию не имел никакой практической функции, но отлично указывал на место, где находится немецкий солдат. Поэтому солдаты, служившие на передовой, старались всячески избавиться от этой детали головного убора. В 1915 году появился Pickelhaube нового образца, имеющий съемный шишак и матерчатый чехол. Pickelhaube образца 1915 года сильно изменил внешность немецкого солдата. Кроме того, новая каска изготавливалась не из кожи, которой становилось все меньше и меньше, а из металла, фетра и даже прессованного картона.
    В 1915 году штурмовики носили стандартную пехотную униформу. Вообще, в 1915 году униформа солдат на передовой отличалась от единого образца лишь незначительными деталями. По программе, утвержденной еще до воины, вместо штанов цвета feldgrau (полевой серый) вводили штаны цвета steingrau (каменно-серый), поскольку материя цвета feldgrau слишком быстро выцветала. Вместо кителя образца 1907/10 годов вводили новый, более практичный китель, у которого отсутствовали ложные клапаны (на месте отсутствующих карманов), а вместо характерных манжет имелись отвороты. Солдатам было приказано зачернить кожаные предметы экипировки: сапоги, ремни и патронные сумки -но в фронтовых условиях это не всегда удавалось.

Экипировка военного времени

    Начиная с 1915 года в части начал поступать новый предмет экипировки -противогаз. Противогаз образца 1915 года состоял из маски из прорезиненной ткани и съемной фильтрующей коробки (солдаты всегда носили с собой запасную). Химическое оружие применялось обеими сторонами все чаще и чаще, поэтому все солдаты всегда имели при себе противогаз и незамедлительно использовали его при газовой атаке. Над полями сражения постоянно витал ужас. И немцы и Антанта постоянно несли тяжелые потери, но ни одна из сторон не смогла с помощью 0В изменить ситуацию в свою пользу.
    21 сентября 1915 года в немецкой армии ввели совершенно новую униформу. Прежний китель заменили гимнастеркой (Bluse), хотя старые кители продолжали носить до конца войны. Гимнастерка имела более свободный покрой, спереди располагались два больших косых кармана и в целом она выглядела скорее как современная солдатская куртка, а не как китель начала века. Гимнастерка застегивалась на металлические пуговицы, выкрашенные в серый цвет. Чтобы обеспечить дополнительную маскировку, пуговичные петли закрывались планкой. Погоны пристегивались на плечах. Гимнастерку шили из темной ткани цвета feldgrau, а отложной воротник отделывали зеленой тканью. Как и раньше, гимнастерки егерских и стрелковых полков отличались зеленоватым оттенком сукна.
    Ранец образца 1895 года с характерной крышкой из телячьей кожи был слишком неудобен для траншей. На востоке ранец продолжали носить до конца войны, а на западе он постепенно уступал место "штурмовому вьюку". Вьюк состоял из шинели и плащ-палатки., свернутых в скатку и обернутых вокруг котелка. Получавшаяся таким образом конструкция была гораздо компактнее и легче. Старые ранцы иногда использовались во время маршей за пределами линии фронта, но чаще всего их сдавали в обоз.
    Лишь в начале 1916 года штурмовики получили новый предмет экипировки, сразу выделивший их из общей массы солдат. Этот предмет - стальной шлем - со временем стал своеобразной эмблемой немецкой армии. Его форма была настолько характерна, что когда в 70-х годах армия США получила новую кевларовую каску, напоминавшую по форме немецкий Stahlhelm образца 1916 года, это вызвало бурю эмоций. Эту каску немецкие штурмовики испытывали вместе с разными типами бронежилетов на протяжении 1915 года. Немецкая каска, прозванная англичанами "ведерком для угля", изготавливалась из кремний-никелевой стали и весила 1.2 кг. Благодаря заушнам и назатыльнику она гораздо лучше защищала голову солдата, чем французская каска системы Адриана или английская, напоминающая о временах средневековья. Внутри каски располагался амортизатор, а подбородочный ремень можно было регулировать по длине. По бокам торчали два ушка, позволявшие крепить дополнительный бронелист. Как правило каску носили снайперы и караульные, а среди обычных пехотинцев она встречалась нечасто.
    Поначалу в Sturmabteilung Rohr испытывали различные образцы бронежилетов, которые по мысли их конструкторов должны были снизить потери в личном составе при пересечении ничейной зоны. Кроме бронежилетов штурмовики испытывали и щиты, похожие на те, "то сейчас применяются полицейскими при разгоне демонстраций. Однако несовершенство технологии начала века привело к тому, что щиты приходилось изготавливать из достаточно толстого стального листа. В результате щит был слишком тяжелым и очень неудобным во время атаки. Как следствие, щит больше мешал, чем защищал. Бронежилеты также были неудобны и их использовали, в основном, часовые и наблюдатели, то есть те солдаты, которым не требовалось много двигаться.
    Перед войной немецкая армия проводила интенсивные исследования в области ведения осадной войны. Это принесло свои плоды осенью 1914 года: арсеналы приграничных укреплений были наполнены ручными гранатами, первоначально предназначенными для использования гарнизонами укреплений. Эти гранаты спешно перебросили на фронт, что дало немцам неоспоримое преимущество на протяжении нескольких первых месяцев траншейной войны. Поскольку с гранатами умели обращаться лишь саперы, то в каждый пехотный батальон в качестве инструктора командировали по одному саперу. В 1915 году на вооружение было принято два новых типа ручных гранат, ставших в последствии стандартными: Eierhandgranate ("лимонка") и Stielhandgranate ("колотушка").
    К февралю 1916 года - началу наступления под Верденом - немецкие штурмовики внешне уже заметно отличались от обычных пехотинцев. Многие штурмовики носили стальную каску, в то время как большинство пехотинцев 5-й армии продолжали носить Pickelhaube со снятым шишаком. Штурмовики были вооружены ручными гранатами, каждый имел не менее десяти штук (столько, сколько мог унести). Гранаты носили в мешках, подвешенных через плечо. Другой отличительной особенностью штурмовиков было то, что они носили вместо сапог ботинки образца 1866 года с обмотками. На колени и локти штурмовики нашивали большие кожаные заплатки, иначе униформа быстро выходила из строя при постоянном ползании. В первом эшелоне наступления шли солдаты, вооруженные ручными гранатами. Винтовки они несли за спиной и не имели поясного ремня с патронными сумками. Запасные обоймы к винтовке штурмовики несли в матерчатом патронташе, переброшенном через шею. В патронташе можно было переносить до 70 патронов.
    К концу 1916 года штурмовые батальоны были сформированы во всех западных армиях. В их составе солдаты служили некоторый промежуток времени, а затем возвращались в свои части. К середине 1917 года почти в любом пехотном батальоне служили офицеры и унтер-офицеры, прошедшие подготовку в штурмовых батальонах. Точных цифр назвать невозможно, поскольку большинство архивов погибло во время бомбардировок в 1945 году.
    Прослужив в штурмовом батальоне, солдаты возвращались в свою часть, принося с собой новые тактические идеи и характерную униформу. В своем автобиографическом романе "Krieg" ("Война") Людвиг Ренн (Renn) описывает как новый офицер спрашивает унтер-офицера: "Ты носишь обмотки и кожаные заплаты на коленях. Разве это положено по уставу, фельдфебель?" Когда фельдфебель объяснил, что он служил в штурмовом батальоне, капитан удовлетворился объяснением и сообщил, что собирается создать целый штурмовой взвод в своей части. Однако Ренн сообщает, что многим офицерам не нравилось, что унтер-офицеры носят особенную униформу и имеют собственный взгляд на тактику боя. Настоящее имя Ренна - Арнольд фон Голссенау (von Golssenau). Он был профессиональным офицером и часто мог наблюдать подобные сцены.

Оружие
Винтовки и карабины

    В 1914 году немецкие пехотные полки были единообразно оснащены винтовкой системы Маузер образца 1898 года. Несъемный магазин винтовки вмещал пять унитарных патронов  8х57 мм с бесфасочной гильзой. Перезарядка магазина осуществлялась при помощи обоймы. Устройство винтовки позволяло проталкивать патроны в магазин простым нажатием подушечки большого пальца. Подобная особенность винтовки Маузер выгодно отличала ее от английской винтовки S.M.L.E (укороченная винтовка Ли-Энфилда), при перезарядке которой патроны в магазин проталкивались кончиками пальцев стрелка, который в спешке мог при этом поломать себе ногти. С другой стороны винтовка Маузер была более требовательна к качеству боеприпасов и к чистоте. Перезаряжая винтовку, стрелку приходилось отрывать ее от плеча, что неблагоприятно сказывалось на точности стрельбы. Кроме того, магазин винтовки Mauser 98 вмещал в два раза меньше патронов, чем магазин английской S.M.L.E. Немцы пытались исправить этот недостаток, разработав винтовку с магазином на 25 патронов, но такая многозарядная винтовка была очень тяжела. Секторный прицел винтовки 98 обеспечивал прицеливание на дальность до 200 метров, а перемещение хомутика позволяло отрегулировать прицел для стрельбы на дистанции до 2000 метров (с шагом 50 м). При массе 4 кг и длине 1250 мм, винтовка Маузер 98 была отличным оружием в условиях открытой кампании 1914 года, но совершенно не подходила для траншейной войны.
    В других родах войск немецкой армии: кавалерии, артиллерии, саперных войсках, отдельных пулеметных ротах и мототранспортных частях - вместо винтовок использовали более короткие карабины, Единственными пехотными частями, вооруженными карабинами были егерские и стрелковые батальоны. Стандартным карабином кайзеровской армии был Кагаbiner 98 mit Aufplanz- und Zusammen-setzvorrichtung - 98(a), имевший общую длину 1090 мм при длине ствола 590 мм (длина ствола винтовки составляла 600 мм). Перед войной немцы испытывали две модели еще более коротких карабинов (длина ствола 435 мм), но оба были отвергнуты из-за сильной отдачи и яркой вспышке при выстреле.
    Штурмовые батальоны начали использовать карабины 98(а) в 1915 году и постепенно они стали самым распространенным оружием штурмовиков. Благодаря меньшей длине карабин было удобнее использовать в траншеях, а несколько ограниченная дальнобойность карабина не имела значение в условиях ближнего боя. В 1935 году на базе карабина 98(а) был разработан более совершенный карабин 98(k) (kurz -укороченный), ставший основным стрелковым оружием вермахта.

Автоматическое оружие

    Штурмовые отряды были первыми в мире армейскими частями, получившими на вооружение пистолеты-пулеметы. Таким пистолетом-пулеметом был МР18, сконструированный Хуго Шмайссером (Schmeisser). В конструкцию МР18 было заложено многое из того, что отличало пистолеты-пулеметы времен 2-й Мировой войны. МР18 использовал 9-мм патроны Parabellum и работал по принципу свободного затвора. Нажав на спусковой крючок, стрелок спускал затвор, который подавался вперед, досылал в патронник верхний патрон из магазина, после чего происходил выстрел. Под давлением пороховых газов затвор откатывался назад и сжимал спусковую пружину, после чего весь цикл повторялся снова. Это было весьма незамысловатое и в то же время чрезвычайно эффективное устройство. В течение 1918 года в немецкую армию направили более 30000 пистолетов-пулеметов МР18, однако большинство из них прибыло в части уже после большого мартовского наступления. Генерал Людендорф очень рассчитывал при помощи МР18 повысить огневую мощь немецкой пехоты во время штурма союзниками линии Гинденбурга.
    Многие штурмовики имели опыт обращения со скорострельным, если не с автоматическим оружием. Унтер-офицеры из пулеметных и минометных расчетов были вооружены кроме карабина еще и пистолетом Р08 Luger или Mauser. Эти пистолеты благодаря кобуре, которую можно было использовать в качестве приклада, могли вести прицельный огонь на дистанции более 100 метров. Пистолеты были более удобным оружием самозащиты, чем громоздкая винтовка. Существовала модификация Люгера с 32-зарядным магазином барабанного типа (аналогичным с магазином МР18). Как говаривал Эрвин Роммель (Rommel): "В бою один на один побеждает тот, у кого в магазине на один патрон больше".

Ручные гранаты

    Саперные ручные гранаты, применявшиеся в 1914 году, вскоре уступили место более эффективным образцам. Наибольшую популярность получила граната-колотушка Stielhandgranate 15, ставшая основным оружием штурмовых батальонов. Когда в феврале 1916 года немецкие штурмовики шли в атаку под Верденом в составе первого эшелона, винтовки висели у них за спиной, зато обе руки были свободны для метания гранат. На деревянной рукоятке длиной 255 мм размещался металлический цилиндр диаметром 75 мм и длинной 100 мм. Цилиндр заполнялся взрывчатым веществом, представлявшим собой смесь перхлората калия, нитрата бария, дымного пороха и порошкообразного алюминия. Сбоку к цилиндру прикреплялся металлический зажим, позволявший подвешивать гранату к поясному ремню. На конце рукоятки виднелась чека, потянув за которую солдат приводил в действие воспламеняющую трубку. Трубка обеспечивала замедление 5.5 секунд. Существовали трубки с семисекундным и трехсекундным замедлением, что обозначалось на рукоятке гранаты. Имелась модификация гранаты с ударным взрывателем пружинного типа, срабатывавшим при ударе гранаты о землю.
    В 1916 году на вооружение немецкой армии поступила новая граната -Eierhandgranate 16. Эта лимонка весила 310 граммов и имела рубашку из литого железа, выкрашенную в черный цвет. Запал гранаты обеспечивал пятисекундное замедление, хотя существовала модификация гранаты с восьмисекундной задержкой -предназначенная для стрельбы из гранатомета. При известном навыке эту гранату можно было забросить на 50 метров, радиус поражения гранаты был достаточно ограничен. Впервые лимонки немцы применили в июле 1916 года. Контратаковав англичан к северу от Типваля (над Соммой), немецкие солдаты, забросав лимонками англичан, сумели занять потерянные позиции.
    Основным поражающим фактором немецких гранат была ударная волна, а не осколки, поэтому гранаты были особенно эффективны в условиях окопной войны, а не на открытом пространстве. Штурмовики, атаковавшие хорошо укрепленные позиции союзников, часто использовали связки гранат, забрасывая их за бруствер или в бойницу.

Пулеметы

    Немецкая армия намного уступала английской и французской армиям в оснащенности пулеметами. Линейные пехотные полки начали получать пулеметы лишь в 1913 году. Но опыт первых боев доказал эффективность пулеметов и немцы начали спешно формировать все новые и новые пулеметные роты. В 1914 году каждый пехотный полк имел в составе шесть пулеметных рот. В 1915 году полки получили дополнительные пулеметные секции, насчитывавшие по 30-40 человек и 3-4 пулемета. К концу 1915 года каждую секцию развернули в две полнокровные пулеметные роты. Зимой 1915/16 годов началось формирование специализированных пулеметных подразделений - Maschinengewehr Scharfschuetzen Trupps (группы пулеметных стрелков). Группы предназначались для участия в наступательных операциях, их личный состав проходил подготовку на четырех-пятинедельных курсах. Фактически группа представляла собой пулеметную роту, насчитывавшую шесть пулеметов. Впервые пулеметные стрелки участвовали в боях под Верденом.
    К середине 1916 года многие пехотные полки имели более 20 пулеметов, при штатном количестве шесть пулеметов на полк. В августе структуру пулеметных частей реорганизовали. Согласно новому штатному расписанию в составе каждого полка имелось по три пулеметные роты (по шесть пулеметов в каждой) - по одной роте на батальон. Роты пулеметных стрелков по три объединялись в батальоны. Обычно к каждой фронтовой дивизии придавался один такой батальон. Когда в декабре 1916 года в составе пехотных дивизий были сформированы штурмовые батальоны, каждый батальон имел в своем составе одну или две пулеметные роты.
    На протяжении 1917 года число пулеметов в полку продолжало расти, хотя количество пулеметных рот оставалось прежним. Количество пулеметов в роте довели до восьми, десяти и, наконец, до 12. Появились новые отдельные пулеметные роты. Штурмовые батальоны располагали от 12 до 24 пулеметов, а отдельные Sturmkompagnien имели в своем составе пулеметный взвод с двумя пулеметами.
    Основным пулеметом немецкой армии был MaschinenGewehr 08 - вариант пулемета системы Максим. Сухая масса пулемета составляла 25 кг, но боевая - с охлаждающей водой в кожухе и станком  достигала 63.6 кг. Поэтому, несмотря на свою эффективность, MG08 был главным образом оборонительным оружием - таскать под огнем по изрытому воронками полю железку весом более 60 кг было делом непростым. Тем не менее, во время наступления под Верденом в июне 1916 года в наступающих порядках немцев шли и пулеметчики. Баварский лейб-гвардейский полк при поддержке штурмового батальона "Pop" занял городок Флери, причем в уличных боях немцы использовали 24 пулемета MG08.

Ручные пулеметы

    В 1915 году немцы попытались создать собственный ручной пулемет на базе пулемета MG08. К тому времени большинство армий Антанты уже обзавелись этим видом оружия, поэтому немцы сформировали пулеметные роты, оснащенные трофейным оружием. Первый Musketen-Bataillon был сформирован в августе 1915 года и принял участие в боях в Шампани в сентябре того же года. Батальон был вооружен ручными пулеметами системы Мадсена, захваченными в России. Этот пулемет, созданный в Дании, был настоящим ручным пулеметом (воздушное охлаждение, сошка, масса менее 10 кг, питание из коробчатого магазина на 20 патронов). Российское военное министерство закупило эти пулеметы перед войной для кавалерийских частей, но не потрудилось приспособить их под русские патроны. В каждом Musketen-Bataillon было по три роты, каждая из которых насчитывала четырех офицеров, 160 солдат и 30 пулеметов. Расчет одного пулемета состоял из четырех человек - все солдаты были дополнительно вооружены карабинами.
    Во время битвы на Сомме, Musketen-Bataillone действовали во втором эшелоне наступления. После того как передовым отрядам удалось прорвать линию фронта, в прорыв бросили пулеметчиков, которые пулеметным огнем покрошили союзническую пехоту, чем и навлекли на себя огонь английской артиллерии. На Сомме многие пулеметчики были убиты, а все пулеметы Мадсена потеряны.
    Английская армия в то время уже располагала пулеметом Льюиса. Льюис, весивший 15 кг, хотя и был тяжелее Мадсена, но все же значительно превосходил в маневренности тяжелый MG08. Благодаря тому, что барабанный магазин вмещал 47 патронов, Льюис позволял пехотному взводу самостоятельно подавлять пехоту противника, не полагаясь на тяжелое вооружение, которое вечно отставало. К концу битвы на Сомме немцам удалось захватить достаточное количество английских Льюисов, которые после переделки, позволявшей использовать немецкие боеприпасы, и заменили потерянные Мадсены. На вооружении Musketen-Bataillone пулеметы Льюиса оставались до апреля 1918 года, когда батальоны переформировали в Maschinen-Gewehr Schrfschuetzen Bataillone. К тому времени немецкая пехота уже располагала достаточным количеством ручных пулеметов, поэтому необходимость концентрировать их в составе отдельных частей отпала. Штурмовикам нравились пулеметы Льюиса и многие из них продолжали использовать английское оружие даже после того, как в части начали поступать ручные пулеметы немецкого производства. Немцы продолжали использовать Льюисы до самого конца войны, организовав в Брюсселе производство по ремонту и переделке трофеев.
    В декабре 1916 года немецкая армия приняла на вооружение "официальный" ручной пулемет MG08/15 представлявший собой MG08, установленный на сошке и оснащенный деревянным ружейным прикладом и пистолетной рукояткой. Кожух пулемета по-прежнему заполнялся водой, но был меньше по объему. Этими мерами удалось снизить массу пулемета лишь до 19.5 кг, поэтому "легким" он был только в воображении своих создателей. С другой стороны, MG08/15 стал первым в мире пулеметом общего назначения: достаточно легким, чтобы свободно перемещаться по полю боя и достаточно тяжелым, чтобы вести плотный огонь. Благодаря ленточному питанию (100 или 250 патронов), пулемет MG08/15 позволял создать достаточно плотный огонь, значительно превосходя по этой характеристике английский Льюис и французский Шоша. Таким образом MG08/15 стал прообразом MG34.
    Впервые немцы применили MG08/ 15 на Западном фронте весной 1917 года. Каждая пехотная рота получила по три таких пулемета. К концу 1917 года число ручных пулеметов в пехотной роте на Западном фронте довели до шести. На востоке пехотная рота располагала всего двумя MG08/15. В состав каждой роты входил один взвод оснащенный MG08/15, все пулеметные взводы объединялись в пулеметную роту. Этим немцы отличались от англичан, включавшие пулеметное отделение с одним пулеметом Льюиса в состав каждого пехотного взвода. По мере того, как войска насыщались ручными пулеметами, немцы стали оснащать MG08/15 и непосредственно пехотные взводы, что позволяло командиру взвода по своему усмотрению поддерживать свой взвод пулеметным огнем.

Гранатометы

    Немецкая армия имела на вооружении два типа винтовочных гранат. Оба типа весили около одного килограмма и оба выстреливались из стандартной винтовки Gewehr 98 при помощи специального холостого патрона. Отдача при этом была болезненной, точность - минимальной, поэтому после стабилизации линии фронта в частях стали сооружать импровизированные гранатометы. К 1916 году на вооружение был принят первый Granatenwerfer. При массе 40 кг гранатомет состоял из двух частей: собственно гранатомета (23 кг) и станка (15 кг). Благодаря этому его можно было достаточно быстро переносить. Максимальная дальнобойность гранатомета составляла 300 м, минимальная - 50 м. К 1916 году в каждом пехотном полку было по 12 гранатометов, стрелявшими специальными "рикошетирующими" гранатами. Эти гранаты оснащались дополнительным зарядом из дымного пороха, который срабатывал при ударе о землю и подбрасывал гранату в воздух, где она и взрывалась, разбрасывая вокруг осколки. Гранатометы также могли стрелять сигнальными ракетами. Гранатометом управлял расчет из двух человек. Боеприпасы весили достаточно мато, их мог нести любой пехотинец. Таким образом гранатомет был эффективным оружием, способным поддержать огнем наступающую пехоту с открытой и закрытой позиции.

Минометы

    После того как японцы впервые с успехом применили минометы во время осады Порт-Артура, немецкое командование решило оснастить подобным оружием свои саперные части. К 1914 году саперы располагали тремя типами минометов (Minenwerfer): легкий 76-мм (масса мины 4.7 кг, дальнобойность 1050 м), средний 170-мм (49.5 кг, 900 м) и тяжелый 210-мм (100 кг, 550 м). Тяжелый миномет первоначально предназначался для обороны крепостей и был самым смертоносным оружием на Западном фронте. Благодаря навесной траектории мины и мощному разрывному заряду, мины обрушивали целые секции траншей. К этому следует добавить грохот выстрела и свист подлетающей мины, оказывавшие сильное деморализующее действие на пехоту противника. В 1916 году появились новые модификации всех трех типов минометов - новые образцы обладали большей дальнобойностью и могли стрелять боеприпасами, оснащенными ОВ.
    В 1914 году траншейные минометы передали в осадные взводы, но поскольку номинально минометы продолжали числиться за саперами, взводы вскоре реорганизовали в отдельные минометные дивизионы. Личный состав этих частей набирали среди пехотинцев. К каждому пехотному полку придавался один Minenwerfer Abteilung. В каждом дивизионе было 12 76-мм минометов и 24 гранатомета. Более тяжелые минометы поступали на вооружение минометных рот, обычно в составе каждой пехотной дивизии была одна минометная рота. Каждая рота состояла из одного взвода тяжелых минометов (четыре 240 или 250 мм) и двух взводов средних минометов (восемь 170 мм). Кроме того, в резерве генштаба постоянно находилось как минимум 13 минометных дивизионов, перебрасывавшихся на разные участки фронта, чтобы поддержать наступление или отбить атаку неприятеля. Минометный дивизион состоял из четырех рот, в каждои роте было шесть тяжелых и восемь легких минометов.
    Штурмовые батальоны как правило имели в составе минометную роту. Отдельные штурмовые роты обычно располагали четырьмя легкими минометами.

Огнеметы

    18 января 1915 года был сформирован добровольческий саперный отряд для испытания нового оружия - огнемета. По иронии судьбы командиром Flammenwerfer Abteilung назначили майора Германа Реддемана, бывшего начальника лейпцигской пожарной охраны. Реддеман проводил эксперименты с огнеметами на протяжении нескольких предвоенных лет. В работе Реддеману помогал Рихард Фидлер (Fiedler), именно он довел до ума первый боевой огнемет. В боевых условиях проходили испытания два типа огнеметов: переносной (kleines Flammenwerfer), обслуживаемый расчетом из двух человек, и стационарный (grosses Flammenwerfer), способный метать огненную струю на расстояния до 20 метров. Расчет переносного огнемета состоял из человека, носившего баллон с горючей смесью, и оператора, направлявшего огнеметную трубу на цель. Метание смеси осуществлялось при помощи сжатого азота, а зажигание смеси производилось у трубы. В феврале 1915 года огнемет испытали под Верденом против французов, а в июне против англичан. В обоих случаях огнемет вызвал панику в рядах вражеской пехоты, немцам удалось занять позиции противника с относительно небольшими потерями. Никто не мог остаться в траншее, когда за бруствер лился огненный поток.
    3-й гвардейский саперный батальон переформировали в Flammenwerfer Abteilung. Батальон первоначально состоял из шести рот, но к 1917 году число рот увеличилось до 12. В каждой роте было 20 больших и 18 малых огнеметов. В составе каждого штурмового батальона был огнеметный взвод (Flam-menweriertrupp), насчитывавший от четырех до восьми легких огнеметов.

Артиллерия

    Испытанная в 1915 году крупповская 3.7 cm Sturmkannone оказалась недостаточно эффективной, но немцы не изменили свое мнение о том, что для борьбы с пулеметными гнездами противника необходимо использовать полевую артиллерию. Вскоре 37-мм пушку заменили на горную гаубицу, которую тоже можно было переносить по полю боя на руках. Наконец в 1916 году на вооружении штурмовых батальонов начала поступать 7.62 cm Infanterie Geschuetz. Пехотная пушка представляла собой трофейную русскую трехдюймовую полевую пушку, у которой ствол был укорочен с 2.28 м до 1.25 м. На орудие был установлен прицел, откалиброванный до 1800 м и новые колеса диаметром 1.1 м. Пушка стреляла снарядами немецкого производства массой 5.9 кг. К 1917 году на Западном фронте действовало 50 ' батарей пехотных пушек (в батарее от 4 до б пушек). В каждом штурмовом батальоне была одна батарея, остальные батареи распределялись вдоль фронта для поддержки пехоты. Со временем пехотная пушка начала выступать в еще одной роли - в качестве противотанкового орудия.
    В 1917 году немцы сформировали еще около 50 Nahkampf-Battarien, оснащенных 77-мм полевыми пушками, установленными на особые низкие лафеты, причем ствол крепился не непосредственно к оси, а к цапфе, расположенной перед осью. Эти пушки всегда перемещались по полю боя вручную и со временем стали основными противотанковыми пушками немецкой армии (использовались полубронебойные снаряды).

Набор личного состава

    Каждый немец мужского пола в возрасте от 17 до 45 лет обязан был нести воинскую повинность, однако до 1914 года в армии служила едва ли половина из общего числа военнообязанных. В то время как общее население Германии с 1870 по 1914 год увеличилось на 50%, прусское дворянство (все немецкие офицеры были из сословия юнкеров) не отличалось подобной плодовитостью. В то же время немецкое командование даже к концу войны и представить себе не могло, что офицерами могут быть недворяне.
    За три года, предшествовавших 1-й Мировой войне, через ряды армии прошло 45% немецких мужчин. В 1914 году Германия при населении 67.5 миллионов человек призвала в армию 4.9 миллионов человек. Для сравнения следует привести такие цифры: Франция при общем населении 39.5 миллионов человек смогла поставить под ружье 5 миллионов человек.
    Немецкие молодые люди в возрасте от 17 до 20 лет теоретически были обязаны служить в рядах ландштурма. После достижения 20 лет немецкие мужчины должны были два года отслужить в пехоте или три года в кавалерии или артиллерии. После этого немецкие мужчины в течение четырех или пяти лет призывались в сентябре на двухнедельные сборы. После достижения 27 лет мужчины зачислялись в ландвер и больше не подлежали к службе в линейных полках. В возрасте 39 лет немецкие мужчины переводились обратно в ландштурм, где в их обязанности входило несение гарнизонной службы. Те молодые люди, что не прошли подготовки в армии, зачислялись на 12 лет в Ersatzreserve (вспомогательный резерв) и теоретически обязывались получить основную военную подготовку. В 1914 году таких неподготовленных солдат было около миллиона, их всех направили в учебные и резервные части.

Нехватка живой силы

    К призыву в действующую армию подлежали мужчины, достигшие 20 лет. Этот контингент в немецких мобилизационных планах носил название годового класса (Jahresklasse). В течение всей войны противники немцев пристально отслеживали каждый новый призыв, оценивая таким образом потери немцев в живой силе.
    Германия вступала в войну, охваченная всеобщим энтузиазмом, характерным и для другие европейских стран. Тысячи молодых людей добровольно пошли в армию, еще не достигнув двадцатилетнего возраста. Годовой класс 1914 года был призван в срок • в конце сентября. Прошло еще несколько месяцев прежде чем все призывники были зачислены в части. В составе Ersatz-Reserve были сформированы резервные дивизии (Резервные дивизии носили номера с 75-й по 82-й, плюс 8-я баварская резервная дивизия,), Одновременно с этим существовавшие части резерва и ландвера были переформированы в боевые части. Из числа ландштурма набирали пополнение для боевых частей, к концу 1915 года весь ландштурм был исчерпан.
    Класс 1915 года был призван в апреле-июне 1915 года (на четыре месяца раньше срока). Однако потери были столь велики, что класс 1916 года призвали в августе-ноябре 1915 (то есть на год раньше срока). Тем не менее каждый класс проходил подготовку в течение четырех-пяти месяцев, прежде чем отправлялся на фронт. В 1915 году немецкая армия потеряла 300000 человек. Чтобы покрыть эти потери немецкое командование мобилизовало мужчин, прежде отвергнутых как негодных к службе по состоянию здоровья. Класс 1917 года встал под ружье в январе 1916 года (на 18 месяцев раньше срока). Срок подготовки уменьшили до трех месяцев, поскольку в адской мясорубке под Верденом и на Сомме перемалывались целые дивизии. После войны многие немецкие кадровые офицеры утверждали, что именно в 1916 году погибла вся немецкая армия, созданная перед войной.
    Класс 1918 года был призван в сентябре 1916 года, а в январе 1917 года восемнадцатилетние новобранцы уже гибли на фронте. Многие из этих юношей попали в новосформированные пехотные дивизии (Новые дивизии носили номера с 231-й по 242-й, плюс 15-я баварская дивизия.). Класс 1919 года примерил униформу летом 1917 года, правда большинство из этих молокососов отправились на тихие участки Восточного фронта, в то время как опытных солдат перебросили на запад.
    Несмотря на строжайшее запрещение, многие немецкие солдаты вели личные дневники, куда записывали много ценной информации о частях, где они служили и о своих однополчанах. Но еще больше информации о состоянии немецкой армии союзники получали из официальных солдатских книжек. Каждый солдат, получал книжку с номером, причем эти номера располагались в непрерывной последовательности. Каждый новый солдат получал книжку со следующим номером. Эта система была логичной, но очень сильно облегчала работу союзнической разведке. При генеральном штабе английской армии имелся офицер, обязанности которого состояли исключительно в отслеживании номеров солдатских книжек, попавших в руки союзников. Например, по данным английского генштаба личный состав 202-й резервного пехотного полка комплектовался из числа призванных в апреле 1917 года призывников класса 1918 года. К сентябрю в полку из призывников старших классов служили лишь те, что выздоравливали после ранения или болезни.
    До конца 1917 года штурмовые батальоны комплектовались исключительно добровольцами. Требования к людям с батальонах были настолько высоки, что когда четыре егерских батальона переформировывали в штурмовые батальоны более 500 человек отсеяли как негодных. Хотя офицеров j назначали в штурмовые батальоны приказом, обязательным к исполнению, солдаты и унтер-офицеры были как правило моложе 25 лет, неженатые и в хорошей спортивной форме. После того, как штурмовики получили личную поддержку Людендорфа, штурмовые батальоны начали выполнять и учебную роль. Солдаты и особенно унтер-офицеры проходили краткосрочную подготовку в составе штурмовых батальонов, после чего возвращались в свои части.

Реорганизация 1918 года

    Нарастающая нехватка живой силы вынудила Людендорфа отказаться от планов превратить все пехотные дивизии в штурмовые. Зимой 1917/18 годов, планируя последнее наступление на западе, Людендорф столкнулся с демографической проблемой: слишком много солдат были или старше 30 лет или не имели нужной физической подготовки для службы в штурмовых частях. Тогда Людендорф решил провести реорганизацию армии, собрав немногих оставшихся молодых людей в рядах нескольких ударных дивизий (Официальное название Angriffsdivision, однако эти дивизии также назывались Stossdivision и Mobilmachtungsdivision.). Ударные дивизии получали львиную долю артиллерии, боеприпасов, пищи и времени на подготовку. Таким образом Людендорф планировал в 1918 году наконец прорвать Западный фронт. Однако на каждую ударную дивизию приходилось по меньшей мере три обычные траншейные дивизии (Stelluns-division), боевая ценность которых ненамного отличалась от нуля. Траншейные дивизии укомплектовывались стариками и юнцами, имели минимум оснащения и отличались очень низким боевым духом. Реорганизация немецкой армии, проведенная в 1918 году, дала жизнь мифу о том, что штурмовые войска кайзеровской Германии соответствовали войскам особого назначения времен 2-й Мировой войны: элитарным частям, сформированным за счет линейных пехотных батальонов. В действительности немецкие штурмовые батальоны были скорее учебными частями. Прослужив в рядах этих батальонов определенное время, солдаты и унтер-офицеры возвращались в свои части, где применяли новые тактические навыки и идеи, полученные во время службы в штурмовых группах.

Подготовка

    В романе Людвига Ренна описывает опыт унтер-офицера, направленного зимой 1917 года в штурмовой батальон: "Мы таскали пулеметы, метали гранаты, штурмовали линии траншей, ползали по-пластунски без единого шороха. Первое время было очень тяжело. С меня сходило по семь потов, иногда от усталости земля уходила из-под ног. Но очень быстро это прошло, и с каждым днем служить становилось все легче и легче. Тренировки продолжались с утра до вечера с небольшим дневным перерывом в два-три часа. У меня не было времени для размышлений, я находился в отличной форме."
    Герой Ренна был не одинок: многие немецкие солдаты зимой 1917 года проходили подготовку по подобной программе. Немецкая армия разделилась на "ударную" и "окопную" части. В ударные части направлялись самые крепкие солдаты, многие из них оказались в рядах штурмовых батальонов.

Первые части

    С момента своего возникновения штурмовой батальон капитана Рора выступал в качестве учебной части. В декабре 1915 года через батальон прошли сотни офицеров и солдат из 12-й дивизии ландвера. Ландверцы учились действовать в составе отделений и взводов, вместо прежней тактики ротных цепей, их обучали читать тактические карты, снова и снова они штурмовали учебные линии обороны. Унтер-офицеры учились быть самостоятельными командирами, а не просто повторять приказы офицеров.
    В 1916 году, после того как штурмовики отлично показали себя в боях под Верденом, батальон капитана Рора организовал учебную базу в городке Бовиль. Едва только началось переформирование четырех егерских батальонов, на востоке произошли крупные стратегические перемены: войска генерала Брусилова прорвали фронт, а Румыния вступила в войну на стороне Антанты. ОХЛ отправило на Восточный фронт три из четырех батальонов и лишь один из них - 3-й бранденбургский егерский батальон смог завершить программу подготовки и 4 августа 1916 года получил называние 3. Jaeger-Sturmbatail-lon. Около 500 солдат прежнего состава батальона были переведены служить в другие части, как не имеющие соответствующей физической подготовки. Программа подготовки включала в себя учения с использованием боевых боеприпасов, а также многократные упражнения по штурму траншей с использованием огнеметов, минометов и пехотных пушек.
    Многие штурмовые батальоны, сформированные в декабре 1916 года, были по сути учебными частями. Многие офицеры и унтер-офицеры проходили в этих батальонах краткосрочные курсы, а затем направлялись служить в фронтовые штурмовые части. Основную часть времени штурмовые батальоны проводили в тылу, хотя иногда их перебрасывали на фронт для проведения рейдов или наступлений местного значения. Многие штурмовые батальоны располагали собственной автотехникой, что в немецкой армии встречалось крайне редко, поэтому их переброска на фронт и обратно в тыл проводилась в самые сжатые сроки.
    Наступлению под Капоретто предшествовал период подготовки к ведению военных действий в горах. Солдаты, предназначенные для участия в операции, еще в сентябре 1917 года прибыли в расположение 14-й Армии для акклиматизации к горным условиям. Главным пунктом программы подготовки были продолжительные марши в условиях высокогорья. Кроме того, солдаты осваивали пулеметы MG08/15 - каждая рота получала по три таких пулемета. (MG08/15 был столь же сложен в устройстве, что и тяжелый MG08, поэтому обслуживать его должен был многочисленный подготовленный расчет.) Немецкому командованию удалось сконцентрировать на этом участке фронта достаточное число пулеметов, но опытных пулеметчиков остро не хватало.

Переподготовка пехоты

    Программа подготовки немецкой пехоты менялась в ходе войны. Общее время на подготовку значительно сократили, повысив при этом ее интенсивность. Генерал Людендорф не был сторонником жесткой муштры, которую он сравнивал с дрессировкой собак. (Подобного мнения Людендорф придерживался и в отношении методов "дисциплинирования" солдат, применявшихся в недавнем прошлом.) Генерал подчеркивал, что бесконечная муштра просто лишает молодых людей индивидуальности,
    Пехотные батальоны большинства воюющих стран действовали развернувшись в линию с примерно равными интервалами между стрелками. Подобная тактика влекла за собой высокий уровень потерь, но это никого не смущало: погибших всегда можно было заменить новобранцами. Когда английские пехотные батальоны отводились с фронта в тыл, то для пополнения их часто отправляли в центральные казармы, где вопросами пополнения занимались назначенные офицеры, а не офицеры батальона. Французская пехота также получала пополнение под надзором офицеров, назначенных генеральным штабом. Однако немецкие солдаты оставались под контролем своих командиров все время, в том числе и при получении пополнения. На протяжении обеих мировых воин немецкая армия отличалась наибольшей спаянностью между рядовыми солдатами. Каждый полк комплектовался выходцами из одного города или района, причем несколько офицеров и унтер-офицеров оставались в том городе и готовили новых солдат. Во время войны унтер-офицеры полка возвращались в свой гарнизон и контролировали подготовку солдат. Раненные солдаты после выздоровления всегда направлялись служить обратно в свою часть.
    Перед войной немецкая пехота не имела равных по уровню подготовки. Конечно, ветераны английского экспедиционного корпуса превосходили обычных немецких пехотинцев, но таких дивизий у англичан было всего шесть, в то время как немецкие пехотные дивизии все имели одинаково высокий уровень. В августе 1914 года немецкая армия насчитывала четыре миллиона солдат. Практически все они были потеряны к 1917 году. Именно этот год большинство немецких офицеров называют годом гибели немецкой довоенной армии. Но несмотря ни на какие потери немецкие пехотинцы всегда были лучше подготовлены, чем пехота стран Антанты. Даже к концу 1918 года от четверти до трети личного состава немецкой армии составляли солдаты, начавшие службу еще до войны, в то время как немногие английские роты имели в составе одного-двух ветеранов, служивших до 1914 года. Во французских частях дело обстояло также, как и в английских - ведь довоенная тренировка французских солдат с построением в тесную цепь в первые месяцы войны значительно облегчала работу немецким пулеметчикам.
    Немецкие офицеры переучивались в ходе войны. Осенью 1916 года немцы начали разрабатывать новую оборонительную тактику, главным образом из-за ужасающих потерь понесенных в результате английского артиллерийского огня. Традиционно немцы держали в передовых траншеях всех солдат и старались не уступить противнику ни клочка контролируемой территории. Такая тактика дорого обходилась пехоте. Начиная с сентября все младшие офицеры постепенно прошли месячные курсы, где им разъяснили принципы новой гибкой оборонительной тактики. Результаты переподготовки офицерского состава не замедлили дать свои плоды в 1917 году.
    Вторая кампания по переподготовке солдат была предпринята зимой 1917/18 годов. Пехотинцы обучались меткой стрельбе - искусству, утраченному пехотой всех воюющих на Западном фронте армий. К февралю 1918 года батальоны ударных дивизий проводили время, совершая марш-броски, проходя за сутки до 60 км - именно такая скорость требовалась в первые месяцы войны (Например, в период с августа по сентябрь 1914 года 35-й стрелковый полк за 27 дней прошел более 600 км, проведя за это время 11 боев.). Благодаря подобным темпам немцы смогли при прорыве итальянского фронта под Капоретто овладеть инициативой и не дать противнику времени для перегруппировки. Нагрузка на пехоту превосходила всякие нормы, поскольку немецкая армия испытывала острую нехватку лошадей, а автомобильный транспорт в армии был скорее экзотикой. Поэтому каждое артиллерийское орудие перевозилось при помощи четырех лошадей, а половина пехотных пулеметов переносилась вручную.
    Успех в марте 1918 года объяснялся отличной подготовленностью немецких штурмовиков. Батальоны многократно отрабатывали атаки на учебных линиях обороны, полностью отвечавшим реальным целям. Офицеры и старшие унтер-офицеры имели крупномасштабные детализированные карты, созданные на основе самых новых материалов аэрофотосъемки. При подготовке широко использовали боевые боеприпасы, иногда это приводило к нежелательным результатам:
    "Мы проводили учебную атаку на оборонительные укрепления со сложной траншейной системой, используя боевые гранаты, учитывая уроки битвы под Камбрэ... при этом наша часть понесла некоторые потери... Пулеметчик из моей роты меткой очередью срезал с лошади офицера из другой роты, наблюдавшего за ходом учений. К счастью раны оказались несмертельными."( Ernst Juenger, "Storm of Steel" (London, 1929)).
    Наставления, по которым шла подготовка пехоты в 1918 году, были созданы на основе руководства для штурмовых батальонов. Причем в пехотных наставлениях ни слова не говориться о штурмовиках -подразумевалось, что каждый пехотинец теперь рассматривается как штурмовик. Теперь основной тактической пехотной единицей было отделение. Если раньше существовал топографический символ, означающий стрелковую цепь, то теперь на немецких тактических картах стали появляться символы, означающие отделение стрелков, пулемет или миномет. Шесть из 18 отделений пехотной роты располагали ручными пулеметами.

Организация

    Первые штурмовые группы, возникшие в 1915/16 годах, представляли собой пехотные роты, усиленные тяжелым вооружением. Только после того, как началось формирование штурмовых батальонов на уровне армии, были разработаны единые штатные расписания. Штурмовой батальон образца 1916 года состоял из:

1. штаба: 10 офицеров и 32 нижних чина (иногда солдат было больше);
2. 4 штурмовых рот: 4 офицера и 120 нижних чинов в каждой;
3. 1-2 пулеметные роты: первоначально 4 офицера, 85 солдат и 6 пулеметов в каждой, в 1917 году пулеметная рота увеличилась до 135 солдат и 12 пулеметов;
4. 1 огнеметного взвода: ,4-8 переносных огнеметов;
5. 1 батареи пехотной артиллерии: 4-6 76.2-мм пехотных пушек и 80 человек;
6. 1 минометная рота: 2 офицера, около 100 солдат и восемь 76-мм минометов.

    Таким образом штурмовой батальон насчитывал около 1400 солдат и офицеров и стал прообразом пехотного батальона вермахта времен 2-й Мировой войны. Число пехотных рот в батальоне могло колебаться от одной до пяти (столько рот было в Sturmbataillon Rohr). Численность рот также варьировало в широких пределах: у Рора в роте было 200 солдат, а в 3. Jaeger-Sturmbataillon - 263. По количеству тяжелого вооружения штурмовой батальон превосходил любой пехотный полк.
    Немецкие линейные пехотные полки состояли из трех батальонов по 800 солдат в каждом. Батальон имел следующую структуру:

          1. Штаб;
          2. 3 пехотные роты;
          3. 1 пулеметная рота (6-12 пулеметов MG08);
          4. 1 минометный взвод (4 легких 76-мм миномета);
          5. 1 взвод связи (8 электрических сигнальных ламп на батареях);

    Каждая пехотная рота состояла из трех взводов, в каждом взводе - четыре секции по 18 солдат. В дальнейшем секцию разделили на два отделения (один капрал и 8 рядовых). Первое время отделение (Gruppe) имело чисто структурное значение и не играло самостоятельной тактической роли. Появление пулеметов и внедрение новой тактики навсегда изменило это положение. Как уже говорилось выше, в начале 1917 года каждая рота получила по три MG08, а к концу года число пулеметов в роте увеличилось до шести и больше. Связной взвод действовал в рамках дивизионного полка связи. Свет сигнальных ламп днем можно было увидеть на расстоянии до 3000 м.
    Со временем немецкие пехотные батальоны становились малочисленное, но получали при этом все больше тяжелого оружия. Например, 5-й гренадерский полк, оборонявший шоссе на Менен, контролировал участок фронта шириной 800 метров: один батальон был выдвинут на передовую, другой находился в резерве, а третий поддерживал первый. В роте в среднем было два офицера, 10 унтер-офицеров и 68 солдат. Полк располагал 35 пулеметами MG08, 32 MG08/15 и 12 легкими минометами. 280 солдат из передового батальона попали 20 сентября под артналет, который удалось пережить лишь 20-ти из них, причем они тут же были взяты англичанами в плен.
    Штурмовые батальоны часто подразделялись на боевые группы, равнявшиеся по численности одной роте. Такие группы перебрасывали на фронт для поддержки обороняющейся пехоты. Например, 21 марта 1918 года 3-й егерский штурмовой батальон был разделен на четыре боевые группы: одна группа (пехотная рота, огнеметный взвод и две пехотные пушки) была придана 79-й резервной дивизии, другая группа (пехотная рота, огнеметный взвод, две пехотные пушки, два миномета и пулеметная рота) была придана 50-й резервной дивизии, третью группу (по составу совпадающую со второй) придали 18-й дивизии, а четвертую группу (пехотная рота и четыре миномета) оставили в резерве 2-й армии.

Боевой дух

    В годы 1-й Мировой войны психологическая нагрузка на солдат была очень высока, если не сказать непосильна. Один бой длился не несколько дней, а недели и месяцы. Враждующие стороны не видели друг друга: солдаты зарывались в землю, пытаясь избежать града пуль и снарядов. Это была война людей против машин, живой плоти против мертвой стали. Поля сражений представляли собой огромные кладбища, усеянные человеческими останками; часто бывало что солдат разрывало на куски. Для пехоты не было воинской славы. Пехотинцам не приходилось с триумфом вступать на позиции, оставленные разбитым неприятелем. Проходить через покоренные города тоже приходилось крайне редко - линия фронта почти не двигалась. Все это разрушающе действовало на человеческую психику.
    Штурмовики находились в совсем другом положении: они практически не участвовали в обороне и не месили грязь на дне осыпающихся траншей. Их на грузовиках доставляли к линии фронта, после заката они выходили на исходные позиции и с наступлением темноты наносили неожиданный удар по позициям противника. К рассвету штурмовики возвращались на базу, везя с собой трофеи и пленных, а пе- 1 хота оставалась на месте, тоскливо ожидая j неизбежного ответного удара неприятеля. Часто штурмовиков использовали для того, чтобы нарушить договор "живи и давай жить другим", когда солдаты по обе стороны линии фронта договаривались между собой о прекращении огня. Штурмовики носили характерную униформу, у них на плечах висели мешки полные ручных гранат, а на ремне они обычно носили кинжал. Как летчиков-истребителей и моряков-подводников, штурмовиков окружал романтический ореол, они пользовались вниманием немецкой прессы. Если немецкие пропагандистские плакаты в 1914-16 годах эксплуатировали образ средневекового рыцаря, то к 1917 году рыцари уступили место героям с узкими лицами, стальными глазами, в каске, с противогазом на шее и мешком ручных гранат на плече. Такой была внешность нового немецкого воина.
    Штурмовые батальоны использовались для поднятия боевого духа во всей армии. Многие молодые новобранцы мечтали попасть в ряды штурмовиков. Если ночной рейд штурмовиков на позиции неприятеля приводил к ответному удару на этом участке фронта, сообщения о рейде с большим энтузиазмом встречали на других участках. Солдаты, неделями находящиеся под непрерывным артиллерийским огнем, с большим удовольствием читали об успехах штурмовых батальонов. Действия штурмовиков смаковали немецкие окопные газеты, одна из которых, называвшаяся "Der Stosstrupp", имела постоянную рубрику "Stosstruppgeist" ("штурмовой дух").
    Полная блокада немецкого побережья привела к тому, что Германия начала испытывать нехватку продовольствия. Кроме того, резко увеличилась инфляция. После лишений "репной зимы" 1916 года многие немцы потребовали от правительства мира. Солдаты также были охвачены пацифистскими настроениями: если письма с фронта перлюстрировались цензурой, то из фатерлянда на фронт письма шли без цензурных изъятий. Скверные известия с родины подрывали боевой дух солдат. Дело доходило до курьезов; один солдат отправил домой в посылке подметки от своих ботинок, поскольку его родные не могли починить себе обувь (солдату выдали новые ботинки со склада).
    Боевой дух в штурмовых батальонах был гораздо выше, чем в среднем по армии. После реорганизации зимой 1917/ 18 года молодые и сильные солдаты были собраны в ударных дивизиях, а более старшие и менее воинственные пехотинцы остались на вторых ролях. Победа в Кайзеровской битве осталась за Германией, но это означало также и то, что основные потери понесли именно лучшие части немецкой армии. Кроме того, этот успех выявил всю лживость немецкой пропаганды: в то время как официальные источники утверждали, что противник уже почти встал на колени и что в Великобритании обложенной со всех сторон немецкими U-Boot-ами царит голод, солдаты, захватившие в мае английские склады обнаружили там в избытке такие продукты как кофе, шоколад, сигареты и даже ром. Поэтому немецкие пехотинцы не могли устоять перед искушением разграбить все это богатство и темпы наступления резко замедлились. Отличное состояние в войсках противника отмечали даже не привыкшие много размышлять штурмовики. Один из них записал в своем дневнике, что англичане все делают из меди и латуни, словно в насмешку над немцами, испытывавшими острый голод в цветных металлах.

Снабжение

    Снабжение солдат в окопах было сопряжено с огромными трудностями. Доставка продуктов и боеприпасов на передовую действовала ненадежно. Отправляясь на передний край солдаты брали с собой пятидневный запас продовольствия. Чтобы разогреть пищу в траншеях использовали маленькие горелки, работающие на сухом спирте, а специальные фляги-термосы использовались для того, чтобы доставлять горячий кофе и суп. Как только противник уменьшал интенсивность артобстрела, на передовую немедленно отправлялись партии солдат, доставляющих продовольствие. Часто снабженцы не могли вовремя прибыть на передовую, поскольку начинался новый артобстрел или в темноте было трудно найти дорогу, поэтому пища успевала остыть.
    Поскольку в Северной Франции и в Бельгии многие водные источники не годны для питья, немцам пришлось организовать специальную систему снабжения солдат питьевой водой. Были выкопаны колодцы, установлены насосы и проложены трубы. Многие пивоварни, сахарные заводы и другие подходящие предприятия превратились в водоочистительные пункты. Трубопроводы с питьевой водой прокладывались как можно ближе к передней линии и иногда достигали передовых траншей. На Сомме англичане артиллерийским огнем смогли вывести немецкую водную сеть из строя. Кроме пресной воды немецкие солдаты получали минеральную воду с действующих фабрик по разливу этой воды. Большие запасы минеральной воды немцы сделали в непосредственной близости от передовой. Отправляясь на передовую солдаты брали с собой по две бутылки с пресной водой и столько минеральной воды, сколько могли унести.

Пищевое довольствие

В 1914 году немецкий солдат в полевых условиях получал следующий дневной рацион:

        1. 750 г хлеба или 400 г яичных бисквитов или 50 г полевых бисквитов;
        2. 375 г свежего мяса или 200 г солонины;
        3. 125-250 г овощей или 1500 г картофеля или 60 г сушеных овощей;
        4. 25 г кофе или 3 г чая;
        5. 20 г сахара;
        6. 25 г соли.

    Мясной рацион постепенно сокращался и к концу 1915 года упал до 350 г, а к середине 1916 года - и до 288 г, кроме того один день в неделю сделали постным. В октябре 1916 года суточную норму мяса урезали до 250 г свежего мяса или до 150 г солонины. Солдаты в окопах с июня 1916 года практически не получали больше 200 г мяса в день.
    Младшие командиры в дополнение к пайку получали в день пол-литра пива или 250 мл вина или 125 мл бренди, рома или арака. В день солдатам полагались две сигары или сигареты или 30 г трубочного табака.
    На фронте солдатам часто приходилось довольствоваться сухим пайком. Каждый солдат имел с собой как минимум суточный сухой паек, хотя обычно сухой паек выдавали на несколько суток. Сухой паек состоял из:

        1. 250 г бисквитов;
        2. 200 г солонины или бекона;
        3. 150 г консервированных овощей;
        4. 25 г кофе;
        5. 25 г соли.

    Во время больших сражений 1916 года немецкой пехоте пришлось покинуть свои траншеи. Хотя вырытая по всем правилам траншея служила надежным укрытием, она была слишком заметной целью. Стоило батарее английских 9.2-дюймовых гаубиц пристреляться, как блиндажи становились смертельной ловушкой для немецкой пехоты. После хорошего артналета немецким солдатам приходилось сражаться среди воронок. Однако рассеянных среди воронок солдат было труднее заметить и накрыть новым огнем. С другой стороны среди воронок отыскать пехоту было трудно и продовольственным командам, которые часто возвращались назад ни с чем или плутали так долго, что еда успевала испортиться. Раненных солдат также уже невозможно было отводить в тыл вдоль относительно безопасных траншей, вместо этого их приходилось тащить на плечах по простреливаемому полю, изрытому воронками. Поэтому раненным приходилось дожидаться темноты, прежде чем их отправляли в тыл - разумеется такая задержка многим стоила жизни.

Медицинское обслуживание

    В каждом немецком пехотном батальоне было по два офицера-врача, четыре медицинских унтер-офицера (один на роту) и 16 санитаров. Санитары носили красные кресты и официально не считались солдатами. В траншеях роты организовывался санитарный пост, как правило расположенный позади передней линии окопов. Полковой медицинский пост располагался на второй линии и представлял собой несколько блиндажей, вмещающих до 30 раненных каждый. В блиндажи проводили электричество, раненных обеспечивали дополнительным рационом и бельем. Штат полкового медпункта составляли три офицера и восемь санитаров из дивизионной санитарной роты (Sanitaetskompagnie). Тяжело раненные солдаты, нуждавшиеся в квалифицированной медицинской помощи, эвакуировались дальше в тыл к сборочному пункту (Wagenhalteplatz): расположенному примерно в 4000 метрах от передовой группы блиндажей, обслуживаемых персоналом из дивизионной санитарной роты. Здесь раненные получали горячую пищу. Wagenhalteplatz имел прямую телефонную связь с главным перевязочным пунктом, расположенным еще дальше в тылу. С наступлением темноты раненных из Wagenhalteplatz'a эвакуировали дальше в тыл.
    Главный перевязочный пункт располагался обычно в населенном пункте, расположенном в 10 км от передовой. Ходячие раненные собирались в группы и пешком переправлялись со сборочного пункта на главный перевязочный пункт. Всех раненных снабжали медицинскими картами, где указывалось может ли раненный самостоятельно ходить, транспортабелен ли он или нет. Солдаты, поступившие на главный перевязочный пункт без таких карт, отправлялись обратно в свои части. Поскольку носилок на всех не хватало, легко раненные солдаты сами относили своих менее удачливых однополчан. Однако на всех этапах медицинской эвакуации шел строгий контроль, отсеивающий симулянтов.

Трудности с эвакуацией

    Эвакуация раненных была сопряжена с большой опасностью. Даже если пехота противника не вела прицельный огонь по санитарам, всегда был риск получить шальную пулю или угодить под артобстрел. Густав Эбельхаузер (Ebelhauser) выносил своего раненного товарища по изрытому воронками полю боя на Сомме: "Каждая воронка, каждая щель, каждая дыра в земле разворачивали неприкрытую картину человеческой смерти. Мы прошли мимо солдата, чье тело было все разворочено, а головы не было вовсе... Ноги другого трупа были опутаны кишками, вывалившимися из вспоротого живота еще одного погибшего."
    Эбельхаузер все же добрался до медицинского поста, но его товарищ умер на операционном столе.
    Не менее 80% потерь было вызвано артиллерийским огнем. При взрыве оболочка снаряда раскалывалась на большое количество острых осколков, причинявших ужасные раны. Хотя солдатам выдавали обезболивающее, часто раненных было невозможно эвакуировать с поля боя, превратившиеся в море раскисшей грязи. И все же раненых было так много, что медицинские пункты не успевали с ними справиться и многие умирали так и не дождавшись своей очереди.

Газовые атаки

    Изобретя боевые газы, немцы добавили еще одно измерение в ужас войны. Вскоре союзники наверстали упущенное и немцы тоже смогли на своей шкуре испытать что такое газовая атака. Французы начали использовать снаряды с 0В в 1916 году, англичане тоже решились на ограниченное использование газов на последних стадиях битвы на Сомме. К 1917 году немецкие солдаты регулярно подвергались газовым атакам, проводимым англичанами в качестве ответного удара. 19 марта 1918 года подобной атаке был подвергнут городок Сент-Квентин. В тот день в город как раз прибыли свежие немецкие части, предназначенные для наступления. В 10 вечера англичане обрушили на город 3000снарядов с хлором - дома были окутаны густым зеленым облаком. Противогазы не помогали - концентрация газа была слишком высокой. Когда на следующее утро в город прибыло дальнейшее пополнение, солдатам представились улицы, усеянные людьми, выкашливающих вместе с кровью остатки своих легких. Один немецкий ефрейтор, уцелевший в Битве Кайзера, попал в газовую атаку и потом долго лечил последствия отравления горчичным газом. Не будь этого случая в его биографии, Адольф Гитлер наверняка бы решился использовать ОВ во 2-й Мировой войне. Но его удерживало то, что он опасался ответного удара со стороны союзников.

Болезни

    До 1914 года болезни уносили больше солдатских жизней, чем пули. Первой войной, где боевые потери превысили потери, вызванные болезнями, стала русско-японская война 1904 года. В годы 1-й Мировой войны солдаты также меньше гибли от болезней: частично из-за хорошей медицинской помощи, частично из-за колоссальных боевых потерь. Единственным достижением немецкой военно-полевой медицины было то, что в немецкой армии не допустили эпидемии тифа, которые вспыхнули в Сербии и России. Постоянная борьба со вшами среди своих солдат и среди военнопленных принесла плоды, и Центральная Европа избежала эпидемии, в то время как в Сербии от тифа умирал каждый десятый.
    В октябре 1918 года в Германии все же началась эпидемия - самая страшная в XX веке эпидемия инфлюэнцы. Вирус испанки был настолько заразен, что смог распространиться по всему миру: летом-осенью 1918 года Европа, Америка и Азия оказались охвачены этой эпидемией. Но больше всего от гриппа пострадала Европа, где население было ослаблено в результате нескольких лет плохого питания. Немногие немецкие семьи избежали этой болезни - лишь в одном Гамбурге ежедневно от гриппа умирало до 400 человек. Эпидемия, которая прекратилась так же быстро, как и началась, унесла жизни 400000 немцев - за последнюю половину 1918 года Германия потеряла больше жизней, чем за всю войну. Для немецкого командования это означало конец войне - даже самые упорные штурмовики не могли сражаться с температурой 40°.
    Общее число потерь Германии в годы 1-й Мировой войны точно никто не смог подсчитать. Приводимые цифры вызывают сомнения: многие документы были подтасованы, другие уничтожены во время войны. Германия потеряла убитыми примерно 2 миллиона солдат: каждого шестого из общего числа мобилизованных. Только одно мартовское наступление 1918 года с последующими наступлениями в апреле-июне стоило Германии 125000 человек убитыми, 738000 раненными и 104000 пленными и пропавшими без вести - всего 963000 человек.

Боевая тактика

    До 1914 года немецкая пехота отрабатывала исключительно действия в наступлении. Среди немецкого командования не существовало общего мнения относительно того, как пехоте следует наступать через открытое пространство в условиях плотного артиллерийского, винтовочного и пулеметного огня. Было ясно, что для того, чтобы уменьшить потери пехоту следует рассредоточить, но в 80-х годах прошлого века многие генералы выступали против этого. Они слишком хорошо помнили тот хаос, что царил на полях сражений 1870 года, когда впервые применили подобную тактику. Например, под Гравелоттом стрелковые цепи были прижаты к земле и не могли двинуться ни вперед ни назад. Тогда целые батальоны превращались в дезорганизованные толпы людей. Многие офицеры полагали, что хотя плотные цепи и понесут большие потери за короткий срок, но такими наступательными порядками легче управлять, поэтому они будут мобильнее, быстрее пересекут открытое пространство и в целом потери окажутся не столь высокими. Эта теория оказалась полностью дискредитированной во время англо-бурской войны, когда английская пехота часто оказывалась прижатой к земле огнем дальнобойных винтовок Маузера.
    В первые годы XX века немцы начали внедрять в войска "бурскую тактику" - построение в редкую цепь, но вскоре от нее отказались, поскольку управлять растянутыми цепями было совершенно невозможно. Когда взвод в 80 человек растягивался по фронту на 300 метров, командир ' взвода был уже не в состоянии управлять своим подразделением. Поскольку вопросами подготовки личного состава занимались командующие военными округами, в рядах немецкой армии возник разнобой: в некоторых округах пехоту учили наступать редкой цепью, в других - плотным строем, словно никаких пулеметов не было и в помине. 1914 год поставил все на свои места. Французские и русские пулеметчики, как известно не отличавшиеся особой меткостью, безжалостно секли плотные цепи наступающей немецкой пехоты. Применять подобную тактику против англичан было вообще чистым самоубийством - доказательством тому служит гибель прусской пешей гвардии под Ипром.

Наступление с ограниченными целями

    После провала плана Шлиффена, немецкая армия на Западе весь 1915 год провела в обороне. На протяжении года французы потеряли сотни тысяч солдат, тщетно пытаясь прорвать оборону противника. Весной и осенью англичане также пытались прорвать немецкий фронт, но с тем же успехом, что и французы. Но немцы тоже не только отсиживались в окопах: командиры дивизий часто предпринимали атаки с ограниченными целями (Angriffe mit begrenzten Ziele), в ходе которых занимали более удобную для обороны местность или наносили по противнику превентивный удар. Немецкая военная доктрина относила подобные операции целиком в область компетенции местных командиров, в то время как французские командиры дивизий предварительно утрясали подобные операции с генеральным штабом.
    Применяя выработанную еще до войны осадную тактику, немецкой пехоте часто удавалось овладеть позициями противника. Немецкая артиллерия располагала большим числом гаубиц и это давало немцам огромное преимущество. Гаубицы, посылающие снаряды по навесной траектории, гораздо эффективнее против траншей, чем полевые пушки с настильной траекторией снаряда. Гаубицы, ручные гранаты и минометы помогали немцам овладевать траншеями противника и удерживать их в случае контратаки. Хребет Пилькем, в безуспешных попытках взять который в 1914 году немцы понесли тяжелые потери, был взят в апреле 1915 года при помощи 150 тонн хлора и одной атаки с ограниченными целями. Однако ни новое оружие ни старая добрая артиллерия так и не смогли помочь прорвать фронт.

Ад Вердена

    Атакующая пехота наткнулась на два главных препятствия: проволочные заграждения и пулеметные гнезда. Чтобы устранить эти препятствия у пехоты было слишком мало времени. Артиллерия союзников открыла по ничейной полосе ураганный огонь, едва лишь немцы успели перейти в атаку. Когда в феврале 1916 немцы повторили штурм Вердена, в первом эшелоне наступления шли штурмовики и саперы. Как только немецкая артиллерия подавила французские орудийные батареи при помощи химических снарядов, отряды штурмовиков начали проделывать проходы в проволочном заграждении. Бетонные доты, сооруженные вдоль отлогого склона холма на восточном берегу Моза, были атакованы огнеметчиками Реддемана из 3-го гвардейского саперного батальона. Другие штурмовики тем временем забрасывали ручными гранатами французские траншеи. На некоторых участках немцы выдвинули вперед горные пушки, оснащенные большими стальными щитками, и подавляли пулеметные гнезда прямым огнем,
    Следом за штурмовиками шла пехотная цепь, словно снова вернулся 1914 год. Пехотинцы заняли французские траншеи, выбив последние отряды французов, Затем немцы подтянули пулеметы, которые, выпуская ленту за лентой, помогли отбить последующие французские контратаки.
    Однако успех сопутствовал наступлению лишь первую неделю. Дальше французы подтянули к Вердену свежие пехотные дивизии и огромное количество артиллерии. Потери наступающей стороны резко увеличились. Наступающие немецкие полки продолжали выставлять в первый эшелон штурмовые части, однако с каждым днем становилось все труднее и труднее координировать действия пехоты и артиллерии. Покинув знакомые позиции немцы оказались на полностью неизведанной территории, для которой не существовало точных карт, Французы стали действовать более рационально, часто немецкие атаки натыкались на неожиданные проволочные заграждения, за которыми стояли французские пулеметы.
    Первую немецкую атаку поддерживало 1600 орудий, две трети из которых приходилось на тяжелые гаубицы. Подобная артиллерийская мощь могла перемолоть сколько угодно пехоты противника, но результат получился прямо противоположный. Французские солдаты быстро поняли, что траншеи мало помогают от навесного гаубично-минометного огня, поэтому стали действовать, опираясь на импровизированные позиции, организованные в воронках и развалинах зданий. Чтобы нанести как можно более глубокий удар по обороне противника, штурмовики двигались вперед с максимальной скоростью, не оглядываясь на фланги и тылы, рассчитывая на следующую во втором эшелоне пехоту. Немецкая артиллерия вела огонь по принципу "огненного вала", перенося огонь вперед по мере продвижения наступающей пехоты. Однако как правило огненный вал слишком часто "забегал далеко вперед". Штурмовые группы, продвигаясь вглубь позиций противника неизбежно обходили некоторые неприятельские опорные пункты, таким образом было положено начало тактике просачивания.

Оборона на Сомме

Наступление под Верденом прекратилось летом 1916 года, когда англичане начали уже давно ожидаемое наступление на Сомме. Английская армия так никогда до конца и не смогла оправиться после этого первого опыта ведения войны в Европе в индустриальную эпоху, но и для немцев Сомма также стала трагическим уроком. Для немецкой пехоты, обреченной сидеть в темных блиндажах, дрожащих под разрывами тысяч тонн взрывчатки, Сомма стала кошмаром. Англичане хвалили прочность немецких укреплений, часто отмечая, что подземные убежища удается разрушить лишь прямым попаданием. Но это было слабым утешением для солдат скрывающихся в блиндажах - при той плотности огня прямых попаданий англичанам удавалось добиваться очень часто. Целые взводы оказывались погребенными заживо. Контратаки глохли не успев начаться, поскольку батальоны теряли до половины личного состава еще на исходных позициях.
    "Английская артиллерия открывала огонь ежечасно. Даже когда на исковерканную землю опускалась ночь, артиллерийская канонада не прекращалась... В течение трех дней и ночей Эбельхаузер и его товарищи на собственной шкуре испытывали, что такое ад на земле. Огонь был повсюду... воронки теснились одна на одну, каждая из них была открытой и немой могилой. Сколько солдат было похоронено в этих могилах, солдат, чьи останки так никогда и не удалось отыскать? Земля тряслась день и ночь... немногие уцелевшие защитники этого участка Западного фронта превратились в ползающих животных, пытающихся укрыться в свежей воронке. Они переползали от одной воронки к другой, тщетно пытаясь найти еду и укрытие. Но ни того, ни другого нигде найти не удавалось." (Gustav Ebelhauser (Edited by Richard Baugartner), "The Passage - A Tragedy of the First World War", Griffon Books, 1984.) Ни английским ни немецким командирам сражение на Сомме не прибавило авторитета. Пехотные полки следовали старой прусской традиции: "Halten zu halten ist" ("удержать все, что можно удержать"). Передовая линия была наполнена солдатами, что было очень кстати для английских артиллеристов, не испытывавших недостатка в боеприпасах (расход боеприпасов колебался в широких пределах, но в разгар сражения составлял 500 тонн на дивизию (фронт около 2000 м)). Покинуть перепаханный вдоль и поперек участок немецкие командиры не имели права, - те кто решился вывести людей из-под огня лишались своих должностей. Слова генерала фон Фалькенхайна были однозны: "Враг может продвигаться вперед только по нашим трупам". Поэтому немецкие пехотинцы держались до конца. Не удивительно, что к августу 1916 года за два месяца боев на Сомме немецкая армия потеряла столько же людей, сколько за шесть месяцев боев под Верденом. К концу сражения на Сомме на этом участке фронта было собрано до 135 пехотных дивизий (под Верденом сражалось всего 75), редко какая из них достигала численности 3000 штыков.
    Подобно французам под Верденом, немцы на Сомме оказались не в состоянии удерживать занимаемые позиции. Немцам пришлось воевать среди воронок, организовывая импровизированные огневые точки. Основную часть пехоты отвели на несколько километров назад, откуда проводили контратаки. Контратаки приходилось проводить и днем и ночью. Обычно контрудары наносили силами батальона или полка. Иногда вместо контратаки проводили настоящий штурм, например, штурмом был взят Дельвильский лес, который перед этим четверо суток перепахивала немецкая артиллерия. Немецкое верховное главнокомандование среди причин отступления на Сомме назвало недостаточную глубину обороны, чрезмерную концентрацию пехоты на переднем крае, а также превосходство союзников в артиллерии и авиации. О превосходстве противника в авиации с горечью пишет в своем дневнике один из пехотинцев:
    "Французские аэропланы кружат над нашими позициями, пролетая у нас над головами; но нигде не видно немецких самолетов. Мы никогда не любили наших пилотов за их высокомерное поведение, теперь наша ненависть к ним безгранична." (Ludwig Renn, "War", London, 1929.)
    Союзнические аэропланы, корректирующие огонь, очень деморализовывали немецкую пехоту. Поэтому когда корректировщик засекал немецкую батарею, ее спешно эвакуировали. Однако подобный прием не проходил в отношении пехоты, убрать которую было невозможно, да и связь с передовой была очень ненадежной.

Гибкая оборона

    Зимой 1916/17 года немцы сформулировали основные принципы новой оборонительной тактики. Согласно Fuehrung der Abwehrschaft {инструкция по обороне),. изданной в декабре 1916 года, передовую линию на глубину 500-1000 метров следовало прикрывать силами немногочисленных передовых постов. Передовые посты занимались борьбой с дозорами противника, а так же в их задачу входило смешать порядки наступающей вражеской пехоты. Главная линия обороны проходила сзади, обычно вдоль обратного склона холма, и имела три линии траншей. В 2000 метрах позади траншей возводились хорошо замаскированные бетонные доты, расположенные в шахматном порядке, и поддерживающие друг друга. Таким образом немцы организовывали свою оборону на тех участках, где не предполагалось проводить наступательных операций. Пехота, отведенная назад, предназначалась для нанесения контрударов в тот момент, когда продвижение противника начинало приостанавливаться. Едва только союзническая пехота теряла поддержку тяжелой артиллерии и пулеметов, немцы переходили в массированную контратаку и отбивали позиции.
    Новая оборонительная тактика немцев целиком строилась на контратаке, особенно на контратаке с флангов. Подобно тому как в годы 2-й Мировой войны гитлеровцы позволяли советским танкам прорвать оборону лишь для того, чтобы поймать их в кольцо, в годы 1-й Мировой войны немцам удавалось ликвидировать целые пехотные бригады союзников, зажав их в глубине своей обороны. Нанося фланговые удары, немцы отбивали свои позиции и отсекали французскую и английскую пехоту, достигшую второй или третьей линии окопов. Отрезанные пехотные части не имели возможности вызвать артиллерийскую поддержку и пополнить боекомплект, поэтому их легко ликвидировали.
    Подобная тактика, основанная на контрударах, еще выше подняла роль штурмовиков. Стремительные броски пехоты стали главной причиной успешной обороны германской армии в 1917 году, и стали репетицией весеннего наступления, начавшегося весной следующего года.
    Однако даже оборонительные бои влекли за собой потери: война на истощение (Materialschlacht) складывалась явно не в пользу Германии. Французы отказались от расточительных пехотных атак и стали занимать территорию только после того, как артиллерийским огнем там было уничтожено все живое. Англичане тоже взяли на вооружение подобную тактику. Под Мессинами 2266 английских орудий обрушили на немецкую оборону 144000 тонн взрывчатки, а саперы подвели под немецкие позиции минные галереи только для того, чтобы пехота смогла провести наступление с ограниченными целями.
    Массированная артподготовка предваряла и наступление англичан во Фландрии. Если название городка Пашендаль отзывается болью в английских сердцах, то немцы, оборонявшие в 1917 году участок фронта у Ипра, вспоминают об этом как о ночном кошмаре. "Ад Вердена" был ничто по сравнению с Фламандской битвой, ставшей "Величайшей мукой Мировой войны". Там не было траншей, не было вообще никаких убежищ, за исключением нескольких бетонных блокгаузов. "В заполненных водой воронках барахтались солдаты. Без защиты от непогоды, голодные и промокшие, брошенные под непрерывный артиллерийский налет." (Генерал фон Куль (Kuhl), начальник штаба кронпринца Руппрехта, цитата из "Военные операции во Франции и Бельгии в 1917 году".)

Люди против танков

    Битва под Камбрэ началась столь неудачно для немцев потому что союзники предприняли массированную танковую атаку. Завидев танки, многие немецкие пехотные части в панике бежали с поля боя. Танки мало волновали немецкое командование до тех пор, пока союзники их не применили. Несмотря на отчаянные просьбы генерала сэра Дугласа Хейга (Haig), впервые английские танки в ограниченном количестве были использованы лишь в 1916 году, а французы начали применять танки еще годом позже. 16 апреля 1917 года 82 французских танка типа "Schneider" и "St. Armand" были брошены в атаку, но застряв на изрытой воронками местности по очереди стали жертвами немецкой артиллерии.
    Но на ровном и прочном грунте под Камбрэ танки смогли полностью показать свои возможности. Массированная танковая атака началась неожиданно. Шум танковых двигателей заглушали английские аэропланы, на бреющем полете кружившие над немецкими траншеями, кроме того, союзники не провели обычной артподготовки. К счастью для немцев в 1917 году танки еще не отличались большой надежностью и многие боевые машины вышли из строя по техническим причинам. Поэтому когда немцы начали контрнаступление, у союзников не оказалось достаточного количества танков, чтобы сдержать продвижение противника.
    30 ноября над полем боя показались немецкие аэропланы. Впервые за всю войну самолеты использовались для непосредственной поддержки пехоты:
    "Выслав вперед дозоры, немцы в 7 часов утра двинулись вперед, построившись в небольшие колонны, усиленные ручными пулеметами и кое-где огнеметами. Пролетавшие на бреющем полете немецкие аэропланы бомбили и расстреливали из пулеметов англичан, внося беспорядок в ряды обороняющихся. Наступающие практически никогда не атаковали укрепленные пункты с фронта, а обходили их с флангов и тыла." ("Военные операции во Франции и Бельгии в 1917 году".)
    Немцы снова применили тактику просачивания. На удивление, в немецких источниках подобный термин нигде не используется. Это выражение придумали союзники, чтобы описать новую тактику противника. Впервые с этой тактикой столкнулись французы после провала наступления, предпринятого в апреле 1917 года генералом Нивелем (Nivelle). Немецкая контратака была неожиданной и ожесточенной.
    "Все началось с прицельного артиллерийского обстрела, сконцентрированного по месту контратаки. Участок фронта, который немцы планировали отбить, методично заполнялся дымом и огнем, сыпавшимися из скрежещущих и готовых рухнуть на землю небес. Траншеи тряслись и обрушивались под разрывами снарядов, воздух наполнялся свистом немецких пуль... Внезапно огонь был перенесен дальше, а из дыма последних разрывов вынырнули фигуры немецких солдат, которые стремительно двигались вперед, на ходу метая ручные гранаты." (Генерал сэр Эдвард Спирз (Spears), "Liason 1914", London, 1968.) То, что союзники называли тактикой просачивания, немцы называли "координацией", подразумевая под этим словом то, что в рамках одного пехотного батальона согласованно действует несколько типов вооружения. Лучше всего координацию можно продемонстрировать на примере действия одной из частей. 30 ноября 2-й батальон 109-го пехотного полка просочился, вглубь английской обороны, но был остановлен пулеметным огнем примерно в 500 метрах от Гонелье. Несколько английских пулеметов прижало немецкую пехоту к земле, а вызвать артиллерийскую поддержку не было возможности - обычная проблема для 1-й Мировой войны. 5-я рота 110-го пехотного полка, находившаяся в резерве, была брошена вперед с целью подавить пулеметы неприятеля, мешавшие дальнейшему продвижению. Позиции английской пехоты немцы подавили пулеметным огнем, а в одной из воронок был установлен миномет, из которого открыли огонь по пулеметным гнездам. Наконец удалось вызвать артиллерийскую поддержку и артиллеристы накрыли огнем позиции англичан, непосредственно за пулеметными гнездами. Разделившись на отделения, 5-я рота начала приближаться к английским пулеметам, делая короткие перебежки под прикрытием минометного огня. Отделение капрала Герсбаха (Gersbach) достигло старой траншеи, ведшей к одному из пулеметных гнезд англичан, и прокладывая себе путь при помощи ручных гранат, двинулось вдоль траншеи. Пулемет был захвачен и продвижение пехоты возобновилось. Вся операция, с момента, когда командир послал на помощь штурмовиков и миномет до уничтожения пулеметного гнезда заняла два часа. Благодаря совместному применению различных вооружений удалось достичь успеха. "Командир отделения при поддержке огня тяжелого вооружения и действуя совместно со стрелками и пулеметчиками продолжал продвигаться от одного опорного пункта к другому, каждый раз нанося противнику удар во фланг," (Infanterie in Battle, Washington DC, 1939.)

Битва Кайзера

    К моменту начала весеннего наступления 1918 года, немецкая пехотная тактика изменилась до неузнаваемости. Минимальным тактическим подразделением немецкой пехоты было отделение, которое в свою очередь подразделялось на пулеметную группу, состоящую из двух солдат расчета MG08/15 и двух подносчиков боеприпасов, и стрелковую группу, состоящую из восьми - десяти стрелков во главе с капралом. Другие армии перешли на такую структуру лишь к середине 2-й Мировой войны, ценой большой крови убедившись, что только так можно добиться максимальной плотности огня и маневренности в пехотном взводе.
    Это наступление было последним немецким наступлением, оно должно было решить дальнейшую судьбу Германии. Поэтому штурмовики получили приказ наступать не считаясь с потерями. Как и под Верденом, штурмовики неуклонно продвигались вперед к обозначенным целям. Если позицию не удавалось взять с ходу, штурмовики обходили ее и продолжали движение. Подобное стремительное наступление оборачивалось большими потерями, поскольку очень быстро штурмовики лишались поддержки артиллерии, а пехотное тяжелое вооружение также отставало.
    С марта по июнь 1918 года штурмовые батальоны много раз поднимались в решительные атаки, многие из которых захлебнулись. Штурмовикам удалось достичь многих тактических успехов, но эти успехи имели только местное значение. В конце концов тактическое превосходство не могло компенсировать политической и стратегической слепоты немецкого верховного командования. Пытаясь выдержать нереальные темпы наступления и ориентируясь на тактику, а не стратегию, ОХЛ обрекало Германию на поражение. И в этом поражении не было вины штурмовых групп. Один из офицеров писал: "Непоколебимый прусский боевой дух оставался в нашей пехоте. Даже спустя сорок четыре месяца войны солдаты сражались с тем же энтузиазмом, что и в августе 1914 года. Не удивительно, что потребовались усилия армий почти всего мира, чтобы остановить этот неукротимый поток." (Ernst Juenger, "Storm of Steel", London, 1929, p.242.).

 

Взято с www.ostfront.ru.